?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

10 февраля 1948 года в газете «Правда» было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) «Об опере «Великая дружба» В. Мурадели». С тех пор прошло полвека, но и поныне его тайна хранится под семью печатями. Изъята из библиотек толстенькая книжка – стенограмма трёхдневного совещания деятелей советской музыки в ЦК ВКП(б), на котором обсуждались детали будущего постановления. Молчат свидетели, молчат летописцы, и лишь болтливый журнал «Советская музыка» за 1948 год, помноженный на беспристрастную данность энциклопедических биографий, приоткрывает завесу секретности над теми событиями, о которых история честно хочет умолчать.

В самом деле, кому и зачем понадобилось критиковать официозную оперу, написанную земляком великого Сталина по заказу ЦК ВКП(б)? В течение трёх месяцев, прошедших со дня её помпезной премьеры в стенах Большого театра Союза ССР 7 ноября 1947 года, «Великая дружба» Мурадели была поставлена в Ленинграде, Горьком, Новосибирске, Перми, Саратове, Свердловске, Риге, Вильнюсе, Ереване, Фрунзе, Алма-Ате, Улан-Удэ... Сотни и тысячи людей – дирижёров, цензоров, работников сцены – были задействованы в её постановках, и никто не заметил её идейной ущербности. Между тем, по сюжету получалось, что чеченцы, которых Сталин в 1944 году выселил в казахские степи, – это хорошие люди, зато грузины – плохие!

Рассеянность цензоров слишком походила на провокацию. Но ещё занятнее, что в одной компании с проштрафившимся Мурадели оказались всемирно знаменитые композиторы Д. Шостакович, С. Прокофьев, Н. Мясковский, А. Хачатурян, ректор Московской консерватории В. Шебалин и популярный автор киномузыки Г. Попов. На совещании в ЦК ВКП(б) называлась также фамилия Д. Кабалевского; но в тексте постановления, опубликованного 3 недели спустя, она загадочным образом отсутствовала.

Вскоре стало очевидно, что Мурадели был лишь побочным объектом партийной критики. Главным же был «формализм – лютый враг здорового реалистического искусства». А поскольку никто не мог объяснить, чем формализм в музыке отличается от реализма, борьба с ним – или, вернее, талантливая имитация этой борьбы – выглядела особенно зловеще. Даже наивные люди вроде Шебалина, который на совещании в ЦК хлопотал о прохудившейся консерваторской крыше, понимали, что ярлык формализма можно прилепить к чему угодно, и отныне самые веские аргументы в эстетическом споре с властями навсегда теряют свою силу.

Ждали оргвыводов и судебных приговоров, но обошлось почти без жертв. У Шостаковича отобрали письменный стол, который он получил в Музфонде, и должность профессора Московской консерватории – но взамен удостоили звания народного артиста РСФСР. Шебалин был отстранён от руководства консерваторией, но продолжал преподавать. Все прочие отделались лёгким испугом; хотя, к примеру, у Прокофьева и отнимать было нечего: он никогда не состоял на государственной службе. Цензурные ограничения, действовавшие против «формалистов», вскоре рассыпались в прах. Ещё до смерти Сталина Шостакович дважды награждался Сталинской премией, а Хачатурян от имени советских композиторов ездил в Исландию.

Невольно напрашивается вопрос: зачем было огород городить? Лишь затем, чтобы оградить советских студентов от тлетворного влияния покойных Скрябина и Дебюсси? Или затем, чтобы возвести персональные вкусы товарища Сталина в ранг общеобязательного эстетического закона? В таком случае, сталинские вкусы были на редкость нелогичными. Ну зачем ему, к примеру, не любить интеллектуальные симфонии Мясковского, но обожать ещё более заумные симфонии Хренникова? Ненавидеть пролетарски-лапидарную музыку к фильму «Чапаев», но наслаждаться столь же душевной музыкой к «Кубанским казакам»?

А может, всё дело в том, что гонения на «формалистов» имели под собой гораздо более вескую причину, нежели пресловутые странности «отца народов» или эстетика, суть которой сами эстеты понять не в состоянии?

19-25 апреля 1948 года в Кремле состоялся I съезд Союза советских композиторов, осуществивший давнюю сталинскую идею: объединение региональных композиторских организаций в централизованной империи, управлявшейся «надёжными» людьми. С этой целью в 1939 году был создан Оргкомитет Союза композиторов СССР, ключевые посты в котором, по странному совпадению, занимали «формалисты»: заместителем председателя был А. Хачятурян, членами президиума Д. Шостакович, Д. Кабалевский и В. Мурадели. Кроме того, Д. Шостакович неоднократно избирался председателем правления Ленинградского СК, а В. Мурадели – председателем правления Музфонда СССР.

По тому же странному совпадению, их наиболее яростные противники – Т. Хренников, Б. Асафьев, И. Дунаевский, В. Захаров, М. Коваль, М. Чулаки – ни в каких оргкомитетах не состояли. Зато они же заняли ключевые посты во вновь созданной композиторско-чиновничьей иерархии. Т. Хренников был избран Генеральным секретарём правления Союза советских композиторов, Б. Асафьев – председателем правления, В. Захаров, М. Коваль и М. Чулаки – секретарями правления Союза советских композиторов. Кроме того, Коваль был назначен главным редактором журнала «Советская музыка», а Чулаки занял вакантную должность на кафедре композиции.

И лишь И. Дунаевский – вероятно, по причине своей национальной принадлежности – не получил никаких дивидендов от свержения «формалистов». Между тем, он от души старался, призывая коллег уничтожить в себе «лирическое благодушие и сочувствие к пострадавшим».

М. Чулаки патетически предостерегал, чтобы какие-нибудь «относительно ценные» сочинения Шостаковича не попали случайно на концертную эстраду.

Невыносимое бремя легло на плечи бедняги Асафьева. Прославленный музыковед во имя карьерных успехов был вынужден отречься от своих блестящих статей о Шостаковиче, Прокофьеве, Шебалине и прочих «формалистах», ещё недавно считавшихся его друзьями, честно признать свои «ошибки» и броситься в объятья товарища Жданова.

Но главный приз по красноречию следует всё же присудить Т. Хренникову. В своём докладе на I съезде советских композиторов он беспристрастно сказал: «Грубейший физиологический натурализм и экспрессионистски болезненная преувеличенность с особой яркостью проявились в двух операх Шостаковича – «Нос» и «Леди Макбет Мценского уезда». Они свидетельствовали о том, как внимательно и отзывчиво изучал Шостакович уродливые образцы новейшей буржуазно-декадентской оперы...» Годы спустя «партия» извинилась перед композиторами.

28 мая 1958 года вышло в свет соответствующее постановление ЦК КПСС, в котором говорилось, что февральское постановление 1948 года «в целом сыграло положительную роль в истории советского искусства. <...> Вместе с тем, оценки творчества отдельных композиторов... в ряде случаев были бездоказательными и несправедливыми. <...> Талантливые композиторы Д. Шостакович, С. Прокофьев, А. Хачатурян, В. Шебалин, Г. Попов, Н. Мясковский и др., в отдельных произведениях которых проявлялись неверные тенденции, были огульно названы представителями антинародного формалистического направления».

Так их оскорбили снова.

А что же прочие наши герои? Т. Хренников просидел на своей должности вплоть до 1991 года. М. Чулаки многие годы возглавлял Большой театр Союза ССР и клялся в своей любви к Шостаковичу, но теперь, кажется, умер. М. Коваль до сих пор значится в энциклопедиях. Б. Асафьева по-прежнему цитируют. Но это совсем неважно. Важно, что Прокофьева и Шостаковича исполняют во всех странах мира.

Юлия Андреева
10 февраля 1998 года

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
landmarkone
25 ноя, 2017 13:45 (UTC)
Дело в том ,что Мурадели перешёл "красную черту" нарисованную осетином Сталиным. Он посягнул на установку "ингуши и чеченцы головорезы-разбойники и враги народа" ,поэтому и был наказан,ну и попутно и все остальные,чтобы "нюх не теряли". По одному желанию Сталина, огромная страна покорно повторяла ложь ,убеждая себя ,что это правда. Это не просто "проявления сталинизма" ,это то,что сидит намного глубже ,в рабских душах у класса "Шариковых" и самое плохое в том,что и по ныне это актуально.
Это каким же беспринципным и марионеточным должно было быть ЦК ,если,они с легкостью необыкновенной записали во враги всех от мала и до велика, весь Чечено-Ингушский народ,который всего 25 лет назад,неся колоссальные жертвы защитил эту же неблагодарную Советскую власть. В Кремле в кабинете Ленина висела карта где красным карандашом была заштрихованная территория Ингушетии и стояла надпись "Красная Ингушетия". Об этом самоотверженном подвиге ингушей, красноречиво говорит в своей книге "Очерки русской смуты" генерал Антон Иванович Деникин. Но в одночасье по одному лишь желанию Сталина всё было представлено совсем наоборот. Не могу понять одного,каким же надо быть трусом и рабом в душе,чтобы вот так быстро менять своё мнение по желанию другого. До сих пор бояться полностью осудить действия этого палача и диктатора,находя ему оправдания,несмотря даже на то,что больше чем Сталин никто не нанёс такого урона России,за всю её историю.
dormendo
14 июн, 2018 11:47 (UTC)
https://www.youtube.com/watch?v=0lXVxZLpehk

Исчерпывающе по этой теме. И без истерики.
( 2 комментария — Оставить комментарий )

Профиль

Julia Andrejeva
jandrejeva
Юлия Андреева

Текущий месяц

Сентябрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

На этой странице

Метки

рейтинг белорусских блогов

Разработано LiveJournal.com